?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Rada and Alexander Bukhman Gallery Previous Previous Next Next
“Things are not always…” - jester_ab
jester_ab
jester_ab
“Things are not always…”

Во всю стену ресторана – аквариум. В нем разноцветные рыбы тычутся носами в стекло, скользят под нитками водорослей, сбиваются в маленькие группы, двигаются синхронно и снова рассыпаются в хаотичный рой.

Аквариум красиво подсвечен, цвета яркие, словно подкручена насыщенность в большом телевизоре. Глядя в него можно представить, что плывешь в глубине и смотришь в иллюминатор прогулочной подводной лодки. 

Совсем недавнo я зависал высоко в стратосфере океана.  Oт далёкого дна многоярусными фантастическими колоннами поднимались сталагмиты  вулканической лавы, поросшей водорослями и твёрдыми лабиринтами кораллов. А между ними в светло-голубой, темно-синей, зеленовато-бирюзовой пучине суетились карнавальные толпы рыбьих стай. Я поднимал голову в заокеанский жаркий космос, набирал воздуху и нырял как можно глубже, но доставал лишь до вершин бесконечных башен, распугивая тех немногих искателей приключений или мечтателей, которые забрались высоко вверх, чтобы насладиться сиянием бликов у поверхности воды. Они дёргали плавниками и исчезали мгновенно, коснуться их было невозможно. 

Это вьетнамский ресторан. Я едва до него доплёлся. Свежий шов даёт себя знать, но надо бы поесть. Сегодня ночью ещё работать.  Поздний час. Посетителей гораздо меньше, чем свободных мест. Меню здесь я знаю почти наизусть.  

За соседним круглым столом семья азиатов. Я знаю,что они  камбоджийцы, потому что все как один похожи на моего приятеля с работы Реса. Рес Кенг – был первым камбоджийцем, которого я встретил в своей жизни. Он говорит отрывисто и чуть хрустящим голосом с диким акцентом, который все вокруг него как-то научились понимать. Этому помогает практика – Рес постоянно разговаривает сам с собой во время работы. Он прекрасный техник, очень аккуратный. Улыбчивый плотный человек полутораметрового роста. Голова как футбольный мяч, и подвижное лицо его тоже напоминает футбольный мяч, по которому стучат во дворе дети - оно то мгновенно деформируется, то снова принимает свой круглый облик. 

Вежливый официант-вьетнамец в белой рубашке.

Заказываю суп и особую приготовленную на пару со специями, зелёным чесноком и джинжером рыбу. «Да, да и чай принесите, пожалуйста,  сразу.» Здесь замечательный жасминовый чай. 

У камбоджийцев, как и большинства азиатов, возраст трудноразличим для европейского глаза. Едва окрашенные  белым цветом волосы и очерченные тонкими графичными штрихами морщины могут быть у человека лет тридцати и у шестидесятилентего главы семейного клана. За круглым столом главенствует такой седоватый человек. С ним две пары, у каждой по малышу. На столе огромный вращающийся поднос с разнообразной едой - фарфоровые миски с супом, глиняные горшочки  с чем-то тушённым, плоская тарелка с жареной птицей, блюдо с креветками, овощи на пару, неизменный белый рис. Компания ловко орудует палочками. Женщины, в основном, заняты кормлением мальчишек, но успевают есть сами и участвовать в негромкой беседе. Если бы не отрывистая чужеродная речь, не острые двупалые клешни вместо вилок, не тонкие дуги глаз над круглыми щеками, их можно было бы принять за южную советскую семью в субботнем благодушном расположении духа.  

Что за сравнения приходят мне в голову? Старые яркие мгновенно ускользающие картины из детства.  Удержать их, рассмотреть теперь так же трудно, как ухватить за плавник цветную рыбку у поверхности океана. 

Отец камбоджийского семейства по-особенному - по-азиатски - умиротворен и насторожен.

Мне кажется они заметили, что я их рассматриваю. 

- ...У них в крови неприятие инородного, и мы до конца будем здесь инородными.

- Мы да, они, – взгляд на детей, – нет.

- Жизнь покажет.

- Он какой-то бледный, этот парень.

- Они все одинаково бледные от природы.

Малыш слез со стула и побежал за соседний стол. Одна из женщин поймала его,  подхватила под мышку и понесла обратно, заодно впихнув в рот порцию риса. Я улыбнулся. Она мгновенно поймала мой взгляд и улыбнулась в ответ. 

Сестра расспрашивала о тебе пока катила кровать к ложу под огромной лампой. Несколько человек осторожно переместили меня на него, хотя я вполне мог бы переместиться сам.  Ложе показалось твердым и холодным сквозь подстеленные простыни. «Здесь прохладно,» - пробормотал я. «Ага,» - ответил женский голос. Доктор в салатовом одеянии и колпаке кивнул в сторону: «Это Сильвия.» Девушка, занятая инструментами, разложенными на соседнем столе, обернулась ко мне, чуть дежурно улыбнулась. «Вполне ничего себе, очень даже ничего себе девушка». Я стал придумывать комплимент. «Она будет сегодня помогать мне,» – пояснил доктор. Сильвия помахала рукой и занялась своим делом. Мускулистый анестезиолог возился с мешком капельницы где-то над головой. Я закрыл глаза и тут же открыл их опять. «Уже все,» - сказал мне врач. Сильвия исчезла. 

Когда я впервые познакомился с Ресом девять лет назад, он ел большой гамбургер.  Один из работяг, кажется Терри,  – здоровенный битюг с отвисшим по-техасски животом - показал мне на него и сказал: «Смотри, когда он только приехал сюда, он не мог понять, как мы можем сожрать такой бутерброд, которым его деревня питалась бы двое суток. А теперь и сам уплетает за обе щеки.» Рес покачал головой и неопределённо хмыкнул что-то. 

Не первый, улыбчивый официант, а другой, молодой и хмурый парень принёс суп. В фарфоровой миске сквозь розовый бульон просвечивала зелёная окра, кружок жёлтого ананаса, белые полоски джинжера и нежные в тон бульона тела креветок. 

«Уже все?» – удивился я, ощущая тупую боль внизу живота. «Да,» - и меня снова покатили на роликовой кровати. Обратное перемещение на нее было в где-то в потерянном времени. Я стал просить, чтобы тебя позвали. 

Реса не было полтора месяца. Он летал в Камобджу   после двадцати лет отсутствия, чтобы найти свою семью. Ещё тогда я решил, что когда он вернётся, расспрошу и напишу о нем историю, ведь какой сюжет – человек, спасшийся от геноцида, возвращается, чтобы найти родственников. Но, конечно, забыл. Рес вернулся уже с  полгода, а я все не находил времени. Почему же мне приспичило именно теперь, через несколько дней после операции? 

Этот красочный, как аквариумные рыбки, суп сегодня чуть кисловат. Но он все равно мне нравится своим пряным полуфруктовым - полуовощным вкусом. Суп отвлёк меня от стола напротив,  и камбоджийская семья тоже успокоилась на мой счёт. В зале ещё несколько посетителей. Парочка расфуфыренных индусок с маленьким мужичком с крючковатым носом. Одинокая женщина с неприкаянными грубыми чертами лица...  

Креветки в супе особенно удались! 

Мы не поплыли в прогулочной подводной лодке вдоль рифов у острова. Вместо этого покатили по дороге вокруг жерла вулкана, а затем, вниз к морю вслед застывшим потокам лавы. Между лавой и дорогой идёт постоянная борьба. Когда вулкан вдруг открывает пасть одного из кратеров, извергает из неё густые красно-черные потоки, они пересекают дорогу, сжигая лес по её сторонам. В конце семидесятых начале восьмидесятых годов это происходило особенно часто, одно из извержений подняло ввысь адский многометровый фонтан, и река раскалённой жижи поползла вниз к океану. Тогда дорога, многократно перерезанная, казалось умирала. На её ранах оставались толстые наросты чёрной запёкшейся крови. Но едва земля успокаивается, дорогу излечивают, гладкий асфальт снова летит над оцепеневшей лавой, поверх её застывшего, словно колдовством остановленного движения. 

«В конце семидесятых Вьетнам захватил нашу страну,» - начал Рес по пути на ланч. Я обещал ему вкусное барбекю, и мы катили в его спортивной машине. Маленький Рес любит большие американские автомобили. Особенно забавно было наблюдать его за рулём гигантского 12-цилиндрового открытого понтиака - этакой реликвии конца семидесятых. Драндулет до сих пор у него в гараже, и вдобавок ещё пара здоровенных, устрашающего вида монстров.

- ... Красные кхмеры ушли, и мы тогда смогли вернуться в наш городишко. Я стал носить продукты от границы.

- От границы?

- Да с Таиландом...

- Как это?

- Там была маленькая деревня, и люди доставали рис и другие продукты. Там можно было купить

- Ты переходил через границу?

- Нет, другие... Это было опасно, потому что таиландцы стреляли.

- Так ты покупал у них? На что?

- На золото или драгоценности. На то, что когда-то спрятали от кхмеров. Чтобы купить рис, надо было золото. Я приносил рис жене, она была беременная, и часть продавал.

- Далеко было до деревни?

- Для меня один день.

- На машине?

- Хе-хе-хе, – футбольный мяч растягивается в улыбке, - какой машине? Не было машин. Пешком. Но потом мы с женой перебрались. С ней это заняло два дня.

- Ты поселился там?

- Да мы стали там жить, так было легче.

- Ты что будешь есть? - Мы зашли в ресторанчик, типичная техасское барбекю-столовая, где надо заказать еду, заплатить, взять поднос, покатить его по алюминиевым  полозьями, подхватить тарелку с нежнейшей нарезанной тонкими ломтями, выдержанной 12 часов на нежарком дымном огне говядиной, индюшатиной или свиные ребрами, а также нашинкованной капустой, тушёными в коричневом соусе бобами и парой кусков ватного белого хлеба с обернутым пергаментной бумажкой кусочком масла.

Рес выбирает говядину, я одобряю. Себе не заказываю, иначе не запишу ничего. Плачу и сажусь за столик. Рес приходит с подносом. Садится напротив, начинает есть.

- Ну так вот, мы стали там жить, - не дожидаясь моей просьбы, продолжает он, спустя минуту. - А через год попали в ООНовский лагерь.

- Как вы туда попали?

- Я был артиллеристом, они брали всех военных.

- Почему?

- Потому что кхмеры их до того убивали. Они всех убивали, учителей, военных, всех с образованием.

- У тебя была большая семья?

- Мать, сестра и два брата. Но они не пошли в лагерь. Они приезжали нас навещать.

- Почему же они не пошли в лагерь?

Рес ковыряет мясо вилкой..

- Они хотели ждать отца.

Короткая пауза

- Отца забрали кхмеры. Они остались ждать, когда он вернётся.

Снова ест.

- Вы долго были там?

- Год. Ждали списков. Вывешивали списки, и людей брали в Америку, Канаду, Европу... Но иногда не сразу, а направляли на Филлипины. А до этого в Бангкок в другой лагерь.

- Что ты там делал?

- Я работал, сначала в полиции, потом меня повысили, и я стал надзирать за распределением еды.

- Тебе платили?

- Не деньгами. Дополнительной едой. В Бангкоке родилась моя дочь, а потом мы оказались в списках, но нас все же отправили на Филлипины учить язык. Не было спонсора. На Филлипинах лагерь уже был открытым, можно было выходить в город... Ты не понял про кхмеров. Они сажали людей в грузовики и везли их в горы. Там требовали выходить и начинали стрелять. Потом сгребали тела бульдозерами и засыпали землей – хоронили.

Я молчу.

Рес ест не очень охотно. Он хочет говорить.

- Потом нам дали все же спонсорство - YMCA... Жена снова забеременела, и дальше помогли люди из церкви...

- Люди из церкви?

- Ну да, все вместе... - Рес развёл руками, ища и не находя в английском языке определение церковного прихода.

- Мы переехали в Хьюстон, и я нашел работу.

- В этой компании?

Он кивает. Рес не менял места работы с тех пор.

- Ну ладно, расскажи теперь, как ты теперь съездил, нашёл кого - нибудь?

- Нашёл всех. Мы поехали с женой и сначала жили у её сестры. Я дал объявление по радио, там все время дают объявления о пропавших родственниках, но никто не откликнулся. Тогда я поехал в мой родной городишко и нашёл там родственника. У того не был адреса, был только номер телефона. Я позвонил и младший брат ответил... я встретился сначала с ним, а потом через несколько дней поехал к матери, она живёт у сестры.

- Она тебя узнала?

- Да, - он снова кивает, и футбольный мяч ещё раз искажается улыбкой. - Я не очень изменился с тех пор, только потолстел.

- Как вы встретились?

- Она была очень сердита

- Сердита?

- Да, она злилась и плакала несколько часов. А потом я сказал ей переодеться, и мы все поехали на месяц к сестре жены. Там было лучше.

- Отец нашёлся?

Он покачал головой.

- Уже не найдётся. Иначе бы он тоже вернулся в наш город.

- А как другой брат?

- Другой брат умер. Он поругался с соседом, потому что соседская корова растоптала его огород. Брат взбесился и раскричался, наговорил... А тот был связан с кхмерами. Он пришёл  в дом брата ночью и застрелил... Его и беременную жену. А мать забрала остальных детей, они живут с ними теперь.

Молчу. Потом решаюсь спросить

- Такое там часто бывает?

- Нет, - Рес ещё активнее мотает головой, -  нет, но в этот раз так случилось. Соседа потом никто не видел, ушёл, скорее всего, к кхмерам в леса...

Рес отставляет тарелку, мы выходим садимся в машину.

- Ты привёз им подарки, наверное?

- Детям – карандаши, конфеты, взрослым – одежду, рис... мы потратили там около двух тысяч долларов, - кивает Рес.

Короткая дорога назад в офис

- Что там теперь, в Камбодже?

- Сейчас там правитель, скоро выборы.

- Демократия?

- Ага, но его снова выберут, а потом снова, пока он не умрёт. Его поддерживает Вьетнам, вобщем, что-то вроде Фиделя Кастро. Но это лучше, чем кхмеры.

- Как там жизнь сейчас?

- Очень много людей, в городах толпы. Много велосипедов, мотоциклов. Все гудят. Очень много людей

- Коррупция?

- Везде. Не туда повернул, полицейский остановил – два доллара. А зарплата у учителя или там того же полицейского – 35 долларов в месяц. Если надо лучше работу или другое место для жилья – платить, платить взятки.

Мы подъехали. Благодарю его. Он кивает и идёт к дверям. Лицо как футбольный мяч, застывший в недоумении после неоконченной игры. 

Я остановил машину, ты удивилась.

- Идём.

И мы стали спускаться вниз к обрыву по чёрному стеклу лавы. Это был крутой склон, за ним -  уходящий в синюю бездну  обрыв.  На дне бездны сквозь непрозрачный воздух угадывался океан. Ещё несколько шагов, и дороги сверху тоже не видно. Лишь далёкая беседка, наподобие китайской пагоды. Сквозь камень редкими упрямыми проблесками пробивается трава. Со всех сторон чёрный, бурлящий, извивающийся скрученными тяжёлыми струями, жуткий окаменевший поток. Обними меня... 

Обними меня... Ты наклоняешься над кроватью к моей ещё плохо  соображающей голове в дурацкой шапке и шепчешь, что я похож на волка переодетого бабушкой.  Бормочу глупости в ответ, неотошедший наркоз обнажает сентиментальность. Через час-другой я встану, кряхтя, и ты поведёшь меня к машине, поддерживая под локоть.

Тот же угрюмый парень принёс великолепно приготовленную рыбу. Я так ею увлёкся, что пропустил исчезновение камбоджийского семейства. Снова посмотрел на одинокую женщину и увидел заслонивший её мужской затылок. Видно, спутник «неприкаянной» всего-то ходил в туалет, а я даже подумал с ней заговорить, хорош был бы, нечего сказать...

Снова появляется вежливый вьетнамский официант, подливает чаю, приносит белую коробку для недоеденного и наполовину обеда. Закончить еду полностью в этом ресторане ещё не удавалось, пожалуй, никому. Вместе со счетом, традиционное китайское «fortune cookie» - невкусное печеньице с вложенной в него запиской – то ли предсказанием, то ли назиданием, это мы сейчас увидим. Ломаю печеньице, на узкой бумажке написано «Things are not always what they seem» (В жизни не всегда все так, как кажется) Читаю дважды, поднимаюсь, оставляя печенье, записку и деньги на столе. 

По дороге останавливаюсь у аквариума, упираюсь в стекло носом. С другой стороны толпятся рыбы, разевая рты. Они думают, что я принёс им корм. Вблизи рыбы совсем не такие красивые, как издалека. Их, казалось, чистые цвета в полинялых пятнах. Совсем недавно в океане они казались безукоризненными, а может быть, мне просто не удавалось приблизиться к ним настолько? 

В дверях останавливаюсь, не веря своим глазам. В мареве уличного фонаря, освещающего парковку у ресторана, несётся вихрями метель. Как много лет назад в заснеженные временем студенческие годы, там на севере...

Толкаю дверь, и метель исчезает. Влажный, едва тронутый прохладой южный воздух, то что казалось метелью было лишь потоками тумана, иллюзией. 

Плетусь к машине, инстинктивно прижимая руку к животу, когда шов, недовольный движением, даёт себя знать. 

На столе, запачканном красками,
букет в керамической вазе.
В нем подсолнух и ворох тропических,
необычных, нездешних цветов.
Ворожишь на холсте, и мазками
выплывают картины из памяти,
перемешанные с несбыточным -
явью снов.
Снова вижу цветок у обрыва,
Словно вылепленный из глины,
Обожженный печью вулкана,
Превратившийся в тонкий фарфор.
И под белым туманом соитие
лавы огненной с океаном,
путь подзвездный недлинный вдоль берега,
и смешной разговор
проходящих туристов с одеялами и фонарями...
Ты опять перекрасила все и наполнила холст огнями
рыжих листьев подсолнухов – каждый
зазеркалье вулкана:
окаймленная пламенем сердцевина,
и мерцающий фон...
Мы стояли на черном стекле
Там где волны немые застыли, храня
Неизменным слепое движенье.
Поздний вечер метелью во мгле.

Обними меня.
Возвращенье.




40 comments or Leave a comment
Comments
karetu From: karetu Date: January 11th, 2007 05:12 am (UTC) (Link)
хорошо написано, цепко.
Жалко, не смогу быть на вашем открытии выставки послезавтра... всего самого.
jester_ab From: jester_ab Date: January 11th, 2007 05:26 am (UTC) (Link)
Спасибо, Катя! Приходите завтра, там открытие для спонсоров.
amgirl From: amgirl Date: January 11th, 2007 05:17 am (UTC) (Link)

и читать внимательно
и рассматривать фотографии
и все это - с удовольствием!
jester_ab From: jester_ab Date: January 11th, 2007 05:27 am (UTC) (Link)
Спасибо :)
toplesss From: toplesss Date: January 11th, 2007 09:54 am (UTC) (Link)
Как хорошо.
jester_ab From: jester_ab Date: January 11th, 2007 03:46 pm (UTC) (Link)
Хорошо, что прочлось :)
qwer0919 From: qwer0919 Date: January 11th, 2007 04:17 pm (UTC) (Link)
Очень здорово написано. И снято. И нарисовано. Столько всего переплелось. И всё наредкость гармонично.
jester_ab From: jester_ab Date: January 11th, 2007 10:30 pm (UTC) (Link)
Так оно все время чего-нибудь сплетается, только успевай - снимай, рисуй и записывай :))
Спасибо!
tbsa From: tbsa Date: January 11th, 2007 07:02 pm (UTC) (Link)
Фото выше моей критики.;-)Особенно вулкан и море. Спасибо. А в прозе полета нет, не обессудьте.
reminor From: reminor Date: January 11th, 2007 09:18 pm (UTC) (Link)
Здесь не летать, а плавать надо
Про рыб же!
:)
el_41 From: el_41 Date: January 11th, 2007 10:14 pm (UTC) (Link)

Всё замечательно и созвучно: и текст , и фотографии, и картина Рады, и стих к ней, "подсолнух и ворох тропических,необычных, нездешних цветов".
Удачи !)))
jester_ab From: jester_ab Date: January 11th, 2007 10:37 pm (UTC) (Link)
Спасибо!
(no subject) - (Anonymous) - Expand
From: (Anonymous) Date: January 13th, 2007 04:59 am (UTC) (Link)
Добротный текст. Исключительные фотографии. Сильная и эмоциональная живопись (очень Ван Гог).
jester_ab From: jester_ab Date: January 13th, 2007 06:10 am (UTC) (Link)
Какая именно из фотографий? Добротный - в смысле без ошибок? А вот насчет Ван Гога - угадали! :)
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
VladS - (Anonymous) - Expand
VladS - (Anonymous) - Expand
may5 From: may5 Date: January 13th, 2007 05:07 pm (UTC) (Link)
Красиво. Интересно. С удовольствием читаю/смотрю. Спасибо:)
jester_ab From: jester_ab Date: January 13th, 2007 05:13 pm (UTC) (Link)
Ради этого и пишу/снимаю. :) Вам спасибо!
marina_de From: marina_de Date: January 29th, 2007 12:07 am (UTC) (Link)
"....разговор проходящих туристов с одеялами и фонарями..."

хорошо подмечено:)

Лава на снимке, конечно, потрясает. Такая фактура...
jester_ab From: jester_ab Date: January 29th, 2007 02:38 am (UTC) (Link)
Лава производит неизгладимое впечатление и в жизни. Я туда еще постараюсь вернуться и подойти поближе к огню.
40 comments or Leave a comment